ГлавнаяИсторияГ.Я. СедовЗемлякиПриродаРыбалкаПочем рыбка Отдых в СедовоФотогалерея Гостевая книга


 

                                КРИВАЯ КОСА Глава 1 из книги Н.В. Пинегина «Георгий Седов»


                                   
   Николай Васильевич ПинегинМежду Мариуполем и Таганрогом вдается в Азовское море длинный и узкий мыс — Кривая Коса. И мыс, и прилегающий берег низменны, здесь много впадин, заполненных водой,— называют их лиманами. В этой части Азовского побережья почва очень плодородна и море изобилует рыбой. Окрестности Кривой Косы и устья  речек Еланчиков издавна посещались донскими казаками: они приходили сюда из станицы Елизаветинской в зимнее время рыбачить, а летом садить бахчи. Этой части  берега казаки не уступали ни татарам, ни туркам даже во времена оттоманского владычества.
       На рыбную ловлю и на поле выезжали в те времена вооруженными с ног до головы, в любую минуту готовы были превратиться из рыбаков в смелых воинов. Но селиться  здесь долгое время никто не решался: досаждали набегами татары.
      Только перед самой турецкой войной 1769 года отдельные смельчаки стали заводить у Кривой Косы настоящее, оседлое хозяйство. Первым оседлым поселенцем, по преданию, был донской казак Семен Седов. Он основался на жительство около устья реки Грузский Еланчик, в том самом месте, где теперь стоит хутор Седовка, получивший название от первого поселенца.
      За Седовым последовали и другие. Селились в том месте, где ныне находится большая и богатая станица Буденновка (раньше она называлась Новониколаевская).  Строились первые поселки по-военному: за высоким валом, за крепкими глинобитными оградами, для защиты от татарских набегов. Кругом в степи торчали сторожевые вышки. На них несли дозор по очереди казаки-хуторяне.
        После турецкой войны край стал заселяться быстрее. Но долго еще — до полного падения оттоманского владычества на юге России — эти поселки-хутора сохраняли  вид бивуаков и маленьких крепостей. Еще дольше держался у рыбаков-казаков, промышлявших в зимнее время на льду, обычай ограждать свой табор высоким снежным валом — «крепостью» — и выставлять на ночь дозор.
      Новые поселенцы мало-помалу перенимали вместе с казацкими обычаями казацкую предприимчивость, смелость и мужество. Частые военные походы и опасные   промыслы на море поддерживали у этих хуторян доблестные черты характера, выработанные веками походной и боевой жизни.
       Находчивость и смелость азовских рыбаков ярко проявились во время Крымской войны (1854—1856), когда английский пароход «Джаспер» пытался высадить десант  у Кривой Косы.   Военный пароход «Джаспер» входил в состав английской эскадры, блокировавшей крымские берега и Азовское море. Во время бомбардировки Таганрога он был выделен для высадки у Кривой Косы десанта с целью захвата провианта и фуража для франко-английской армии, действовавшей в Крыму против русских войск. Накануне предполагавшейся высадки с «Джаспера» были спущены шлюпки для промера глубины моря,— вблизи станицы Новониколаевской оно довольно мелководно. Англичане сделали промер, нашли фарватер для подхода к Кривой Косе и обставили его вешками, чтобы на следующий день подойти к берегу. Край в те времена был заселен слабо, море пустынно, тем более под угрозой неприятеля. Но оно было совсем не так безжизненно, как казалось англичанам. Рыбаки с берега внимательно следили за  действиями английских моряков.    Когда стемнело, несколько смельчаков вышли в море и переставили вешки.
       С рассветом «Джаспер» смело направился по линии вешек... и с полного хода врезался в дно. На помощь пришел другой пароход, но не мог выручить: «Джаспер» крепко засел в мягком грунте. Ночью казаки-рыбаки напали на «Джаспер» со всех сторон. Англичане отстреливались, но принуждены были отступить на другой пароход. Казаки ворвались на судно, провизию и добро поделили, пушки отвезли в Новочеркасск, всю медь пожертвовали на колокол для таганрогского собора. Так на глазах у сильной эскадры рыбаки с Кривой Косы захватили военное судно.
      Предания о временах турецкого владычества и рассказы о захвате английского военного судна «Джаспер» Георгий Яковлевич Седов слышал еще в детские годы. Но его предки не участвовали в давних подвигах кривокосских рыбаков по той простой причине, что отец его, Яков Евтеевич, был человеком пришлым. Между богатыми казаками Седовыми, потомками первого засельщика этих мест, и однофамильцем их, безземельным украинцем из Золотоноши, с Полтавщины, не было никаких родственных связей.
       Яков Седов пришел в Приазовье на заработки. Прослышал он, что в зимнее время, когда казаки уходят на подледный промысел рыбы, легко зашибить деньгу плотницким ремеслом. Работы большой тут не оказалось. Зато в первую же зиму попал Яков на рыбную ловлю и хорошо заработал.
       В те времена рыбачили зимой большими артелями — «ватагами». Во главе каждой ватаги стоял, по казацкому обычаю, атаман. Каждый, кто хотел, мог работать в ватаге, с одним условием— беспрекословно подчиняться ее неписаным законам и обычаям. Ватажники не признавали ничьей власти, кроме собственного атамана. Рыбу ловили далеко в море, станичные власти и полиция и не пробовали вмешиваться в ватажные дела.
       В зимнее время на море, где работали ватаги, было людно, шумно и весело. Далеко от берега, в ледяной пустыне возникал целый поселок.  —Откуда такой? —С Полтавщины. —А! Ну, добре. Воровать и колобродить не будешь? Казацкие законы знаешь?.. Смотри же! А ну, окрестите его по-нашему!
       Парня волокли к ближайшей полонке, черпали оттуда полный сачок смеси из крошек льда со снегом и солоноватой водой и под общий хохот выливали за ворот. С этой минуты новичок становился ватажником, полноправным членом артели.
      Ватажные законы были жестоки. С ворами артельной рыбы, с продавцами на сторону и с лазутчиками, которые проведывали, где лучший ход рыбы, расправлялись беспощадно. Обычно их судили на круге. Виноватого приговаривали к продергиванию под льдом через три, пять, десять полонок, судя по вине. Вся ватага собиралась смотреть на это зрелище. Вора привязывали к тяглу, вталкивали через полонку под лед прогоном и протаскивали тяглом же, словно сеть, в соседнюю прорубь. Давали вздохнуть раз-другой и снова отправляли под лед, вытаскивали в третью, в четвертую полонку, как было приговорено. Когда вынимали из последней полонки, наказанному лили в горло стакан водки и заставляли бежать к берегу до первого кабака. Вся ватага с буйным хохотом, с гиканьем и свистом долго бежала следом — смотрели, как с одежды несчастного сыплется лед, словно осколки стекла.
      Случалось, во время самосудов — вытаскивали вора из полонки мертвым. В таких случаях говорили: «Воровать рука умела, а в полонке кишка не стерпела», пихали шестом обледенелый труп под воду, и делу конец.
      Рыба шла валом. Попадались огромные белуги, осетры, севрюга и частиковая — все дорогие и нежные сорта. Рыбец, сазан, лещ, тарань, судак и пузанок — жирные, прекрасно откормившиеся на мелководье Азовского моря, заслужили азовской рыбе славу лучшей во всей России. Икра же — паюсная, мешочная и салфеточная — с давних пор шла в столицы и за границу. Больше всего под льдом ловилось судака и леща.
      Лов на морском льду — небезопасное дело. Происходил он далеко от берега, на путях рыбных косяков к устьям Дона или же на богатых планктоном кормовищах. Часто ватаги работали километрах в тридцати или сорока от ближнего берега. Поэтому ватажные атаманы начинали тревожиться всякий раз, когда ветер менялся, особенно, если заходил он к западу или юго-западу. Крепкий ветер с этой стороны всегда нагонял много воды, уровень ее в мелководном бассейне, где глубины не превышают семи метров, поднимался очень быстро. Лед начинал шевелиться, появлялись трещины. Если после сильных западных ветров начинал дуть восточный, весь лед приходил в движение и плыл по ветру. Ватагу, не успевшую вовремя выбраться на берег, уносило вместе со льдом в открытое море. Перемена ветра и отрыв льда от берегов  происходили иногда так внезапно, что все ватаги, жившие на льду от Таганрога до Кривой Косы и дальше, не замечали даже, что случилось, или спохватывались слишком  поздно: лед всюду отошел от берегов.
      Начиналось великое бедствие. Сначала плыли на огромных ледяных полях, но по мере движения поля разламывались на куски, куски дробились. При первой же перемене ветра обломки льда, сталкиваясь между собой, превращались в мелкобитый лед, лошади и люди тонули, терялись провизия и топливо. Рыбаки жгли тогда сани и рукоятки от пешен, ели лошадиное мясо, сырую рыбу.
      По всем прибрежным селениям при вести о вскрывшемся море проносилась волна тревоги и ужаса. В Таганроге, на Петрушиной Косе, в Новозолотой и Беглицкой, в Рожке и Платове, в Новониколаевской и на всех кривокосских хуторах стоял стон и плач. Рыдали молодые жены, старухи-матери, дети. Народ стоял на берегу. Высматривали с высоких бугров и с колоколен, не видно ли в море дымных столбов. Но разве далеко увидишь? Море велико! Снаряжали помощь на больших баркасах. Но легко ли пробиваться через плавучий лед! Скоро истиралась об лед обшивка на лодках, доски грозили отойти от шпангоутов, — приходилось поворачивать к берегу, чтобы не погибнуть самим.
     Если рыбакам не удавалось пробиться к берегу где-нибудь у Ейска, если не снимал их катер, посланный спасательной станцией, рыбаки гибли. Лед выносило на широкий простор в средней части Азовского моря. И только много времени спустя находили на берегах за Мариуполем, на Арабатской стрелке и на Кубанской стороне, даже у Керчи,  трупы истощенных, одетых по-зимнему рыбаков.
     Но проходил год, наступал новый сезон подледной ловли, — и снова шли на лед уцелевшие рыбаки и новички. Раскидывался табор. С песнями и прибаутками начинали  они долбить полонки, чтобы поставить сети на новое счастье, на удачу. Смелый и крепкий народ — азовские рыбаки-ватажники!
      И Яков Седов не боялся опасного промысла. Он был неграмотен, прост, но характер имел твердый, решительный и смелый. С ватажниками он хорошо сошелся и быстро научился несложным приемам промысла. Стал понемногу обзаводиться снастями.
      Проработав два года подручным у казака Николаева, Яков решил обосноваться на Кривой Косе. В это время слюбился он с веселой дивчиной Наташей, такой же, как он, пришлой сиротой, поступившей после службы у помещика в Макеевке в работницы к тому же казаку Николаеву. Свадьбу справили у хозяина, а весной Яков начал строить  хатку на Кривой Косе: здесь удобно было рыбачить. Купил лодку и сельдяные сети.
      Молодые жили небогато, все заводили собственными руками. Хатку Яков слепил по-украински — из камыша и глины, с камышевой же крышей. Внутри все, кроме  железной кровати, было самодельное. Впрочем, немногочисленна была обстановка у Якова Седова: два стола, четыре стула, койка и маленький сундучок — вот и все. Наталья оказалась хорошей хозяйкой, очень работящей и расторопной. Соседи в один голос хвалили ее за хороший нрав, за порядок.
       В первые годы после женитьбы Яков работал дома, отлучался только в зимнее время, с половины ноября по март, рыбачить на льду. Но лет через шесть, когда в хатке  было четверо ребятишек, стал уходить на летнее время в большие города — в Керчь или Ростов — работать пильщиком. Иначе не хватало на жизнь.
      Георгий Седов, родившийся в 1877 году, был в семье четвертым. Егорушка, как звали его в детстве, рос крепышом, никогда не хворал, был неприхотлив и спокоен. Наталья Степановна любила его больше других детей, но не баловала. Попадало иногда и Егорушке за озорство.
      Однажды, оставшись в хате один, он устроил из обрезков досок небольшую печку, приткнул к ней самоварную трубу, наложил внутрь чурочек и затопил свое сооружение. Хата наполнилась дымом, доски загорелись, но мальчик не уходил, хотя глаза выедало дымом и нечем стало дышать. Неизвестно, чем закончилось бы это предприятие, если бы мать не заметила издали, что из открытого окна валит густой дым.
      Семи лет от роду Егорушка в одежде бросился в прорубь, чтобы достать утопленный ковшик, и выбрался на лед самостоятельно. Несколько позже, когда Егорушке было лет десять, случилось еще происшествие. Катаясь в весеннее время по вскрывшемуся морю на отдельной льдине, «крыге», с приятелем Мишкой, Егорушка увлекся и оказался внезапно в опасном положении. Шест-прогон, которым подталкивали льдину, сломался. Оставшийся в руках конец не доставал до дна. Льдину с двумя хлопцами понесло в море. На берегу — ни души. Сначала мальчики пытались грести обломком шеста и руками, но льдина плыла дальше и дальше от берега. Видя, что грести бесполезно, Егорушка догадался снять с себя рубашку, привязал ее на шест и стал ждать помощи, утешая плакавшего Мишку: «Не может быть, чтобы кто не вышел. Сейчас  время вечернее, станут самовары ставить — пойдет же кто-нибудь за водой».  В самом деле, кто-то увидел сигнал на льдине. Хлопцев сняли в километре от берега. Ясное дело, досталось Егорушке и за сломанный прогон, и за катанье на крыгах.
        Из самых сильных впечатлений раннего детства в памяти Егорушки осталось: как в отцовскую хату привезли зимой пятерых спасшихся с плавучего льда обмерзших  рыбаков. Они были страшны: заледенелые, с худыми черными лицами, с белыми бородами. Седов смутно помнил рассказы этих людей, как удалось им, прыгая с льдины на льдину, добраться до мелководья у оконечности Кривой Косы и вброд выйти к берегу.
      Тогда же ходил Егорушка к месту, где вышли рыбаки. Там лежал старичок-атаман. Он умер скоропостижно, когда с последней льдины пришлось прыгнуть в жгуче холодную воду. Рыбаки вытащили его, не желая оставлять товарища морю. Старичок успел уже примерзнуть к ропакам около самой кромки на ледяном припае. Твердая, заледеневшая бородка рыбака торчала, свернувшись вбок, словно обрывок водоросли, застывшей на камышинке, а в углах раскрытых глаз, у рта и в ноздрях белел  набившийся снег. Помнил Егорушка, что мать все всхлипывала, притирая за рыбаками мокрый пол, и поминутно твердила: — Господи, где-то Яша, где-то Яшенька мой!..  Но отец в ту зиму не ходил на лед. Он был уже два года в безвестной отлучке — кажется, работал на рыбалках в Керчи.
      Егорушка стал хорошо себя помнить лет с девяти. Был он подвижным и бойким мальчишкой, коноводом стайки кривокосских ребят, с титулом атамана. Под его предводительством ребята барахтались в лимане и в море, совершали набеги на бахчи, рыбачили артелью. Зимой катались по лиману на самодельных коньках, играли в  ватажников, зажигали на льду костры из мусора, за повинности наказывали хорошей порцией снега за ворот. Любили играть в войну, брали снежные крепости, лепили из снега страшных зверей.
       В весеннее время, когда лед на море ломался, не было лучше игры, как в «рыбаков-скитальцев», прыгать с льдины на льдину. Молодечеством считалось перебежать разводье по мелким льдинкам, из которых каждая в отдельности не выдерживала тяжести человека,— перебежать так быстро, чтобы льдинки не успевали погрузиться в  воду. В этой игре у Егорушки соперников не было.
      Его атаманство признавалось всеми беспрекословно. Егорушка был смел, не отступал ни в драке, ни в игре в войну; на коньках за ним никто не мог угнаться. Но наступила пора, когда сам атаман стал сомневаться в своем праве на власть. Ребят около него становилось меньше и меньше. Многие, начав учиться в школе, которая  недавно открылась на Кривой Косе, реже приходили играть, а сидели в школе и по домам за книжкой. Атаман соседней ребячьей ватажки с Бакая завел моду отдавать атаманские приказы на бумаге, а Егорушка этого сделать не мог: он не умел писать, а в школу его не пускали. Из неловкого положения вышел, назначив Мишку Хандюкова  атаманским писарем и кое-как научившись скреплять свои приказы какой-то закорючкой, но чувствовал, что ребята-школьники скоро отойдут от него. В часы школьных  занятий Егорушка одиноко сидел у морского берега. Он с завистью оборачивался в сторону школы, когда там начинался веселый ребячий галдеж во время перемен.
                                                                                                          
По изданию Н.Пинегин «Георгий Седов» Новосибирск, 1971 (400 стр)

    Статьи о Г.Я. Седове         Н.В. Пинегин                    В.П. Лях "Николай Пинегин - писатель, открывший нам Г.Я. Седова"

 

Главная История Г.Я. Седов Земляки Природа  Рыбалка Почем рыбка Отдых   Фотогалерея    Моя школа   Контакты Гостевая

Copyright © Лях В.П.  Использование материалов только при условии указания  авторства и  и активной ссылки на источник